На заседании Высшего горного совета в Государственной Думе выступил Исполнительный директор Ассоциации "Горнопромышленники России" Василий Ракитин с комплексным анализом причин отставания отечественного горного машиностроения и предложением разработать федеральный закон о взаимодействии государства и бизнеса в горном деле.

Благодарность и призыв к диалогу

Ракитин начал с благодарности Государственной Думе и профильным федеральным органам за организацию заседания, а также за активные попытки развивать отечественную горную отрасль. Он подчеркнул, что возможные спорные моменты его выступления — не критика, а приглашение к диалогу: «Истина рождается только в диалоге и симбиозе разных решений».

Системное государственное регулирование как основа развития

Василий Ракитин выдвинул основной тезис: только наличие системного государственного регулирования способно обеспечить развитие любой отрасли, и в особенности горного машиностроения. Для этого, по его мнению, жизненно необходима разработка федерального закона о взаимодействии государства и бизнеса в горном деле.

Историческая ретроспектива: величие и падение

Ракитин напомнил о масштабе технологического потенциала СССР. До 1990-х годов доля советского машиностроения в мировом производстве составляла не менее одной пятой. СССР занимал 2-5-е места в мировой промышленности даже в послевоенные годы, когда практически всю гражданскую промышленность приходилось восстанавливать из руин, сосредоточившись на развитии оборонного комплекса.

Пореформенная история иная: на сегодняшний день доля российского машиностроения в мировом производстве составляет менее одного процента. Россия переместилась со 2-5-го места на 23-27-е место в мировой промышленности.

Уровень импортозависимости как угроза национальной безопасности

Ракитин привёл данные о степени импортозависимости в различных сегментах горной отрасли, полученные от членов активной группы машиностроения при общении с угольными предприятиями России:

• Открытые горные работы: 84,7% импортозависимость

• Подземные горные работы (уголь): 76,7% импортозависимость

• Металлургическая промышленность: зависимость для подземных работ превышает 90%

Ракитин подчеркнул, что когда говорят о технологической независимости горной отрасли, это не просто абсурдно — это представляет угрозу национальной безопасности. Речь идёт о критическом уровне импортозависимости.

Пример Китая: от 1,6% до 33% мирового рынка за два десятилетия

Чтобы понять, что необходимо отрасли, Ракитин рассмотрел ситуацию на рынке специальной техники в Китае. В 2003 году доля китайских производителей на мировом рынке специальной техники составляла всего 1,6%. На сегодняшний день эта цифра превышает одну треть объёма мирового рынка.

Как китайским производителям удалось совершить такой рывок? «Исключительно за счёт анализа лучших экономических практик и разработки на государственном уровне корпоративной цепочки создания стоимости», — пояснил Ракитин.

ГЦСС: современное название советского Госплана

Ракитин раскрыл суть китайской модели. КЦСС (корпоративная цепочка создания стоимости) — это не новое изобретение, а переработанные и модернизированные советские технологии. Во времена СССР это называлось Госпланом. В современной рыночной экономике это известно как ГЦСС (глобальная цепочка создания стоимости).

Ключевое отличие: в Госплане взаимодействие групп происходило в рамках одной страны, а в ГЦСС — это процесс, осуществляемый в разных странах мира и связанный внешнеторговыми операциями. Суть остаётся неизменной — это цепочка, объединяющая последовательный процесс формирования продукта от стадии проектирования до реализации конечному потребителю.

Ракитин обратил внимание на то, что ГЦСС контролируются и координируются транснациональными корпорациями, а крупнейшей корпорацией в рамках страны является само государство. Это максимально было учтено в Стратегии развития машиностроительной отрасли Китая, что и привело к таким впечатляющим результатам.

Таким образом, при образовании государственной политики развития отрасли и предприятия, независимо от формы собственности, могут быть объединены в единую цепочку.

Компания SANY: пример масштаба частного бизнеса под государственной политикой

Ракитин привёл конкретный пример. Компания SANY, начавшая с закрытия внутренних потребностей Китая, производит от 65 до 100 тысяч экскаваторов в год. При этом рынок редкоземельных элементов (РЭБ) оценивается примерно в 1-1,5 тысячи единиц. «Их не пугает частичное отсутствие компонентной базы в Китае. Главное, что итоговый продукт — это творение китайских корпораций», — отметил Ракитин. — «Почему не взять это в качестве практики?»

Сравнение условий в России и Китае

Ракитин привёл сравнительную таблицу условий для производителей горной техники. Налоговая политика, процентные ставки по кредитам, стоимость металла и тарифы на электроэнергию — все параметры не в пользу отечественного машиностроения.

«Повторюсь, единственная возможность развития российского горного машиностроения только в государственном регулировании», — подчеркнул Ракитин.

Экономическая значимость горнодобывающих отраслей

Ракитин привёл данные об экономической оценке валовой продукции горнодобывающих отраслей в 2024 году. По итогам года валовая стоимость ключевых отраслей горнодобывающей промышленности и металлургии в РФ составила 63,7 триллиона рублей, что соответствует 31,6% ВВП страны. Данная оценка основана на официальных данных Росстата, заявлениях Правительства РФ и мировых биржевых котировках.

Ведущие отрасли по объёму валовой продукции:

• Нефтяная промышленность: 28,17 триллиона рублей

• Газовая промышленность: 0,9 триллиона рублей

• Вместе они обеспечивают 82% общей стоимости рассматриваемых отраслей

Нефтегазовая отрасль: исключение, доказывающее правило

На этот вопрос Ракитин предложил ответ: неужели все горные отрасли находятся в состоянии критической импортозависимости? Нет. Единственная сфера, где Россия может говорить о высоком уровне технологической независимости, — это нефтегазовая отрасль.

Начав своё развитие в 2014 году всего с 40% импортозамещения, к 2025 году Россия достигла более 70%, а по отдельным данным — почти 80% импортозамещения в этом секторе.

Хотя горное дело на 90% является частным (кроме добычи урана), в нефтегазовой сфере, несмотря на успешное взаимодействие частных компаний, основной контрольный доступ находится у государства. Существует специальное министерство — Минэнерго, которое в тесном взаимодействии с Минпромторгом успешно решает задачи развития отрасли.

Именно это взаимодействие привело к тому, что Минпромторг говорит об успешности программ импортозамещения для нефтегазового сектора — факт, подтверждённый заявлениями Антона Алиханова на форуме и ранее Дениса Мантурова.

Роль государственных и ведомственных структур

Ракитин не рассматривает это как критику Минпромторга — напротив, он считает министерство одним из главных двигателей промышленности. Благодаря Минпромторгу во всех профильных федеральных органах появились комитеты по энергетике. В самом Минпромторге создан специальный Департамент по машиностроению для ТЭК. Комитеты по энергетической стратегии существуют в Торгово-промышленной палате, в РСПП, два комитета в Союзе машиностроителей.

Однако, во всех остальных сегментах добычи нет специализированных комитетов по горной отрасли, потому что горное дело (кроме нефти и газа) является частным, и нет общей государственной программы для развития этой сферы.

Проблема устаревшей нормативной базы

Ракитин указал на другую серьёзную проблему: нормативная база часто настолько не сформирована, что действующие нормативы либо устарели (описаны в ГОСТах, не менявшихся 30 лет), либо завышены (составлены на основе формальных данных без поправочных коэффициентов). В результате отечественным машиностроителям невозможно создать технику, так как критерии для её оценки не могут быть достигнуты.

Пример: коэффициент технической готовности

Ракитин привёл конкретный пример — коэффициент технической готовности. Для компании Caterpillar при наличии сервисных контрактов этот показатель находится на одном уровне, а отечественные предприятия по российским ГОСТам и нормативам должны соответствовать значительно более высоким требованиям. «Таких цифр нет в мире, но они забиты в нашей нормативной базе», — подчеркнул Ракитин.

Необходимость испытательных полигонов

Ракитин выделил необходимость создания испытательных полигонов с государственным участием, где происходило бы исследование нормативных характеристик как компонентной базы, так и оборудования в целом. Это позволило бы транслировать лучшие экспертные практики с привлечением экспертных сообществ, технических комитетов и профильных специалистов с предприятий-потребителей.

Комплексный подход вместо разрозненных мер

В заключение Ракитин отметил, что его выступление может показаться содержащим много критических замечаний, но всё это — основание для конкретных решений. Он провёл множество технических совещаний между сотрудниками министерств, федеральных органов и представителями горнопромышленников, и один вывод стал очевидным: отдельными мерами или постановлениями ситуацию в отрасли не изменить.

Ракитин указал, что не коснулся вопросов компонентной базы, таможенного регулирования и локализации производства — эти вопросы будут освещены в последующих выступлениях. Его главная мысль: ситуацию в отрасли может спасить только комплексный подход и государственная целевая программа.

Роль Высшего горного совета

Ракитин предложил использовать в качестве основы проект решения по результатам заседания ВГС (доступный всем участникам), и рекомендовал Высшему горному совету выступить связующим звеном по координации общего взаимодействия для обращения в аппарат Президента. «В данной ситуации мы предлагаем от лица Высшего горного совета выступить в центре этого объединения», — заключил Ракитин.

На заседании Высшего горного совета в Государственной Думе с программным докладом выступил Президент Ассоциации "Горнопромышленники России" Валерий Афонасьевич Язев, много лет занимающийся вопросами развития стратегических отраслей российской экономики. Его выступление было посвящено критическому состоянию редкоземельной отрасли и необходимости её кардинального реформирования.

Редкоземельные металлы — новая большая политика

Валерий Язев начал с констатации фундаментального тезиса: без наличия полноценной отрасли редких и редкоземельных металлов создание нового оборудования и технологий сегодня уже невозможно, а в будущем ситуация только ухудшится. По его словам, если раньше говорили «большая энергетика — это большая политика», то сегодня обладание редкоземельными ресурсами и технологиями полного цикла — это уже вопрос национальной безопасности и обороны.

Докладчик привёл в пример специальную военную операцию: основным вооружением современной армии стали беспилотники и малые дроны, способные уничтожать танки и другую бронетехнику. Развитие искусственного интеллекта только усилит эту тенденцию, а все эти технологии критически зависят от редкоземельных элементов.

Мировой контекст и позиции России

По данным Язева, в мире началась настоящая «золотая лихорадка» вокруг редких земель. Он привёл пример недавней поездки в Малайзию на оргкомитет сырьевого форума: представителей этой страны интересует исключительно тема редкоземельных металлов.

Мировое производство редкоземельных металлов достигло примерно 370 тысяч тонн в год. Из них около 270 тысяч тонн производит Китай, порядка 50 тысяч — США, Мьянма и Австралия. Россия производит лишь 2 тысячи тонн — это седьмое место в мире, хотя по запасам страна занимает четвёртую позицию.

«Это позорная цифра», — констатировал Язев.

Состояние отрасли: наследие Советского Союза

Единственная полноценная технологическая цепочка в России — это Соликамский магниевый завод, на вход которого поступает концентрат с Ловозёрского месторождения на Кольском полуострове. Завод производит магний (18 тысяч тонн), карбонаты редкоземельных металлов (те самые 2 тысячи тонн), губчатый титан и ниобий.

В советское время разделение редкоземельных элементов осуществлялось на предприятиях в Силламяэ (Эстония), Усть-Каменогорске (Казахстан) и Киргизии. Сегодня это территории других государств, причём завод в Силламяэ принадлежит канадским владельцам и фактически работает на западных партнёров.

Провал федеральной целевой программы

В 2013 году при содействии Государственной Думы была разработана федеральная целевая программа по редкоземельной отрасли с показателями до 2021 года. Однако результат оказался нулевым — производство так и осталось на уровне 2 тысяч тонн.

На карте зрелости проектов к 2021 году значились НИОКР по литиевым технологиям, магнитам, германию, фосфогипсу, Томторскому и Зашихинскому месторождениям. Строительно-монтажные работы велись на Туганском ГОКе и месторождении «Далур» в Курганской области, где методом подземного выщелачивания добывается уран и всего 500 килограммов скандия в год (при мировом производстве около 200 тонн).

К 2025 году картина изменилась незначительно. Томторское месторождение фактически остановлено, Зашихинское «лежит», по месторождению Африканда, несмотря на подписанные постановления правительства о приоритетном статусе проекта для Мурманской области, в плане Минпромторга не значится ни одной цифры.

Изменение бизнес-ландшафта за пять лет

Валерий Язев представил сравнительный анализ условий ведения бизнеса в 2021 и 2025 годах:

• Ключевая ставка выросла с 4% до 16%

• Экспорт РЗМ на Запад был открыт — сегодня закрыт

• Импорт оборудования из Китая, Японии и ЕС — сегодня критически ограничен

• Протекционистские барьеры отсутствовали — сегодня введены меры национального режима

• Трансфер технологий был открыт — сегодня технологическая блокада

• Золото выросло с 1 800 до 4 000 долларов за унцию, создавая альтернативные инвестиционные возможности

Программы господдержки: цифры и реальность

Язев привёл данные по существующим программам господдержки. Программа развития промышленности редких и редкоземельных металлов утверждена на 150 миллиардов рублей, однако субсидии составляют лишь 8 миллиардов, остальное предполагается привлечь с рынка. На НИОКР выделено 4,2 миллиарда.

«Дорожная карта» по технологиям новых материалов и веществ предусматривает потребность в 500 миллиардов рублей при господдержке субсидиями всего в 1 миллиард. Федеральный проект «Развитие отрасли редких и редкоземельных металлов», презентуемый Минпромторгом, также оценивается в 500 миллиардов рублей, но субсидии составляют лишь 7,2 миллиарда.

Необходимые меры

Валерий Язев сформулировал комплекс мер, необходимых для возрождения отрасли:

Стимулирование спроса: государство должно ввести обязательное квотирование использования российских РЗМ в госзаказах, бизнес — формировать долгосрочные программы закупок.

Финансирование: необходимы льготные проектные кредиты под 5-7% годовых при софинансировании со стороны бизнеса.

Технологии: правительство должно поддерживать инжиниринговые контракты для разработки и передачи технологий, бизнес — внедрять технологии и запускать опытно-промышленные производства.

Воссоздание продуктовых цепочек: государство должно сформулировать конкретные потребности в РЗМ для боевой авиации, ракет, микроэлектроники, дронов и другой продукции, и на этой основе определить необходимые объёмы производства.

Регулирование рынка: введение защитных мер на импорт РЗМ-продукции — сегодня Россия получает редкоземельные металлы преимущественно в виде готовых изделий, включая магниты из Китая.

Кадры: запуск целевых программ подготовки специалистов в профильных вузах.

Наука: увеличение финансирования научных исследований — Россия недобирает около 1% ВВП на науку, тогда как развитые страны тратят более 2%.

Главный тезис: необходимо прямое государственное финансирование

Завершая выступление, Валерий Язев подчеркнул необходимость кардинального изменения подхода к отрасли. В Китае и США государственные дотации составляют 70% от стоимости проектов, тогда как российское правительство предлагает лишь снижение налога на прибыль — прибыли, которой в этой отрасли никогда не будет по определению.

«Редкоземельная отрасль убыточна, но она нужна, потому что это национальная безопасность. Без редкозёмов не сделать высокотехнологичного передела и не войти в новую экономику», — заявил Язев.

По его словам, государству и правительству необходимо подойти к созданию фактически новой отрасли, которая станет драйвером обновления всех остальных секторов экономики. Соликамский магниевый завод — это всё, что осталось от советского наследия, и требуется выстраивать отрасль практически с нуля.

«Нужны длинные деньги, нужно корректировать саму парадигму управления проектами РЗМ. Это новая отрасль, к ней нужно подходить по-новому. Государство должно вложиться деньгами», — резюмировал Валерий Язев.

27 ноября 2025 года в Государственной Думе Российской Федерации состоялось заседание Высшего горного совета. Заседание открыл Председатель Высшего горного совета Юрий Константинович Шафраник, выступивший с программным докладом о состоянии и перспективах развития отечественного горного машиностроения.

Историческая ретроспектива: от деиндустриализации к восстановлению

В своём выступлении Юрий Шафраник подробно охарактеризовал путь, который прошла отрасль за последние десятилетия. После распада Советского Союза страна столкнулась с масштабной деиндустриализацией, однако горное машиностроение понесло особенно значительные потери. Спад производства достигал 80%, произошло резкое сокращение научных и конструкторских мощностей, были утрачены ключевые технологические компетенции.

Ярким примером этих процессов служит судьба легендарного «Уралмаша». В 1990 году это предприятие было предметом зависти значительной части мирового промышленного сообщества — «китайского чуда» тогда ещё не существовало. Однако в начале 1990-х годов завод был фактически разделён на множество кооперативов. Несмотря на предпринятые в 2000-х и 2010-х годах усилия по консолидации, «Уралмаш» до сих пор не достиг даже половины своих прежних производственных мощностей.

Одной из ключевых причин деиндустриализации стал стремительный рост импорта продукции зарубежного машиностроения. Зависимость от иностранного оборудования в целом превысила 50%.

Достижения добывающего сектора

Юрий Шафраник особо подчеркнул, что в нулевые и десятые годы российские компании в секторе добычи полезных ископаемых значительно укрепились и по большинству показателей вышли на мировой уровень. Предприятия провели масштабное обновление оборудования, внедрили передовые технологии и добились впечатляющих результатов.

Отдельно Председатель Высшего горного совета остановился на ситуации в угольной отрасли, опровергнув тезис о текущем кризисе в этом секторе: «Кризис с 1990-го по 1998-й год был, это да. А сейчас показатели большинства угольных предприятий — лучшие в мире показатели эффективности добычи! Даже сейчас по себестоимости один из лучших показателей в том же Кузбассе».

При этом Юрий Шафраник обратил внимание на существенную проблему: лучшие показатели в добыче не всегда трансформируются в экономическую эффективность, и это во многом зависит от решений правительства и законодателей.

Позитивная динамика машиностроения

С 2014 года действует государственная программа поддержки машиностроительного комплекса, реализация которой позволила начать снижение зависимости от импортных компонентов и оборудования. В условиях санкционного давления, особенно усилившегося с 2022 года, государство и бизнес осуществляют масштабные инвестиции в развитие российского машиностроения и локализацию зарубежной продукции.

Юрий Шафраник выделил компании, которые ещё до введения государственных мер поддержки последовательно занимались развитием машиностроительного сегмента: «Татнефть», «Сургутнефтегаз» и «Газпромнефть». Эти предприятия через повышение собственной эффективности вкладывались в развитие машиностроения.

По итогам 2024 года российская машиностроительная отрасль продемонстрировала уверенный рост — объём производства увеличился на 15% по сравнению с предыдущим годом.** Это весьма значительный результат, который необходимо закрепить и развить.

Вместе с тем Юрий Шафраник выразил обеспокоенность перспективами 2025 года: в отдельных секторах машиностроительного комплекса уже наблюдается замедление динамики. Именно поэтому важно, чтобы наиболее острые проблемы отрасли были услышаны профильными ведомствами и Правительством не только через официальные документы, но и через выступления непосредственно в здании высшего законодательного органа страны.



Три неотложных направления действий

Обозначив множество существующих проблем, Юрий Шафраник выделил три ключевых приоритета, требующих первоочередного внимания.



Первое направление — финансово-экономическая политика**, обеспечивающая эффективность работы добывающих компаний. Причём политика должна быть не только «позволяющей», но и «заставляющей» предприятия быть эффективными независимо от формы собственности. Этот тезис полностью соответствует неоднократным заявлениям Президента России об эффективности как ключевом критерии оценки работы предприятий.

Второе направление — стимуляция и контроль использования финансов добывающих компаний.** Юрий Шафраник подчеркнул: «Главное — это заказчик! Государству не только напрямую машиностроителя надо стимулировать, но надо прежде всего стимулировать машиностроителей через заказчика и поддерживать прежде всего заказчика».

В качестве иллюстрации Председатель привёл результаты анализа, проведённого по просьбе Председателя Совета Федерации Валентины Ивановны Матвиенко. Исследование финансовой эффективности десяти крупнейших горнопромышленных предприятий показало, что только одно из десяти направляло дивиденды преимущественно на развитие. При этом одна из ведущих компаний на протяжении четырёх лет выплачивала дивиденды в размере, превышающем прибыль, компенсируя разницу наращиванием кредитной нагрузки.

«При таком подходе что мы ожидаем, друзья? Вот где деньги, которые должны были идти на развитие!» — отметил Юрий Шафраник.

Третье направление — активное участие банковской системы в развитии реального машиностроительного комплекса.** По мнению Председателя, у каждого банка должен быть свой сегмент ответственности за развитие отрасли.



Приоритеты государственной политики

Завершая выступление, Юрий Шафраник выразил надежду, что обозначенные направления будут выбраны Государственной Думой в качестве приоритетных. Эти направления сформулированы на основе предвыборной программы Президента России, его выступлений и стратегических ориентиров.